Корреспондент КП-Красноярск добрался автостопом до Омска

Суббота 19 декабря 2009 года, 22.40 (мск), День второй, комнаты отдыха на ЖД вокзале г. Омска.

Утро второго дня пути началось с того момента, как водитель Валера во «фредлайтере» которого я провел ночь ввалился в кабину грузовика, неся с собой морозную свежесть новосибирского утра.

- Не спи, трибунал проспишь, - весело толкнул меня в бок он, и полностью вернул в наш земной мир. – Сейчас мы прицеп тут оставим, а на тягаче в город поедем. Мне туда по делу нужно.

На улице было холодно, вылезать из теплой кабины не хотелось, но Валера вручил мне рабочие рукавицы и телогрейку, и мы отправились отцеплять тягач. За бортом – мороз в -30 градусов.

В самый ответственный момент, когда фура была поставлена на опоры, и Валера должен был выехать из-под прицепа, машина заглохла. Кончилось топливо. И денег на заправку у нас не было.

- Я и забыл, что у меня датчик барахлит, - развел дальнобойщик руками. - Теперь нам придется до города пешочком идти: маршрутки тут не ходят.

Меня это не испугало – ведь я еду по стране автостопом, и отсутствие автобуса вовсе не пугает, в отличие от Валеры. Подхватив рюкзак и позвав Валеру, я бодрыми шагами направился в сторону трассы.

По дороге то и дело сновали машины. Дальнобойщик тут же выскочил чуть ли на середину дороги и принялся размахивать руками. Но безрезультатно – никто и не подумал остановиться.

- Это все городские, - с уверенностью в голосе говорит Валера. – Будет ехать братишка, так он сразу подберет.

В этот момент мимо нас с гордостью проплывает фура, французский Рено Магнум, изобретенный белорусскими студентами.

- Вот п...ас, - в сердцах кричит мой водитель. – А по рации – так брат, а как подвести – так сразу делает вид что нас нет!

Кстати, все водители-дальнобойщики друг друга так и называют – братьями, братками, братишками. Пока едешь в кабине, то и дело слышишь, как переговариваются водители, рассказывая друг другу о том, где стоят «гайцы» и какая на трассе погода.

Пока Валера разоряется, я взмахом руки торможу старый потрепанный УАЗик «буханку».

- Замерзли, мужики? – из распахнутой двери высовывается косматая голова в очках. – Поехали, запрыгивайте.

Водитель оказался «дальнобоем в отставке». Пока мы ползем по утреннему Новосибу, в очередной раз рассказываю свою историю о том, как я еду в «теплые края». Узнав, что мне нужно ехать на Омск, он обрадовался.

- Я в ту сторону тоже еду, километров 50 по трассе я тебя бы провез, - улыбается дядя Игорь(так велел себя называть седовласый водитель). – Только друга твоего высадим.

У ближайшей автобусной остановки «друг» Валера выпрыгнул из машины, и, помахав нам рукой, уже через минуту скрылся в подошедшем ПАЗике.

- Ну и как там, в Красноярске жизнь? – вопрошает водитель. – У нас тут дурдом! Вот у меня на рынке жена торгует, так там вообще что придумали! Видите ли, начальству мешают воробьи. Так они кладут на крыши павильонов и ларьков листы фанеры, клеем намазанные и зерно сыплют. Воробьи садятся клевать, и приклеиваются намертво. Его потом молотком рабочий добивает.

Через минут сорок десантировался и я, бодренько выпрыгнув в снег у небольшого придорожного кафе, в котором планировал позавтракать и написать отчет о предыдущем дне.

Просидев в забегаловке около полутора часов, я уже собрался уходить, как внутрь вошли несколько человек, все с ног до головы в снежной пыли.

- Коля, закажи нам водочки, - скомандовал один из них, раздеваясь, и ставя чехол с чем-то подозрительным в угол. – Паша, кинь зайцев в прихожке.

Это оказались охотники, возле кафе стояли несколько снегоходов, в сенях на полу – застреленные зайцы. За столом – дружеская пирушка. Прямо как на картине «охотники на привале».

Ружья и снегоходы с водкой не совместимы на мой взгляд. Но любители зимнего экстрима думали по-другому, враз разлив на четверых бутылку «горькой».

Я отправился дальше. На улице поднялся сильный ветер, по дороге скользит поземка, а холодный воздух обжигает лицо. Каждый проносящийся мимо грузовик – это ледяная воздушная волна, пронизывающая даже теплую куртку.

Но вот мне улыбнулась удача: рядом останавливается иномарка без номеров. Опускается стекло, и оттуда с улыбкой на лице глядит на меня паренек моих лет.

- На Омск? Запрыгивай!- открывает он мне «калитку». – Вдвоем веселее.

Нового водителя зовут Витей, он автоперегонщик из небольшого городка Барабинск, стоящего аккурат посередине между Новосибирском и Омском.

- Да мы с батей из Читы «тянем» машинки, - тут же начинает рассказывать мне Витек. – Вот сейчас пригоним их, скинем, и опять поедем. Только теперь в Германию, за «европейками».

Жизнь перегонщика трудна и опасна. Его и грабят, и прижимают «гайцы», он может разбить незастрахованную машину, может ее вовсе и не продать по приезду домой. А сейчас, так и вообще, «японки» запрещают гонять. Поэтому рынок перегонщиков медленно отмирает.

- Скоро хоть опять торгуй краденым, - сетует Витек. – Я же как в перегоны-перекупы пошел? На краденом поднялся. Стал скупать технику, «рыжье» (золото), автозапчасти с угнанных «тачек». Меня «мусора» прессовали одно время, а потом я с одним подружился, так он меня все время отмазывает. И долю с этого имеет. Да у нас весь город друг друга знает, все в курсе, кто чем промышляет.

Пока он болтает, меня медленно клонит в сон.

- Не спи, а то мне тоже охота, - толкает меня в плечо Витек, и нажимает на кнопку «плэй» на магнитоле.- Вот музон послушаем.

И как вы думаете, что за дивная музыка полилась из динамиков? Конечно же моя «любимая песня»:

- Какая осень в лагерях…- это было уже какое-то мистическое совпадение.

- Вот мужики, да?- говорит Витек, отдергивая черный балахон с надписью «Харлей Дэвидсон». – У меня много корешей сейчас там, на зоне. Один так вообще по «дурке» туда загремел: украл у тетки сумку на улице. А там оказался всего один рубль железный. И все. И посадили на два года.

Дальше последовала такая комбинация матерных выражений, которая запомнится мне, пожалуй, навсегда. Так что если мне на ногу упадет, скажем, наковальня, я пожалуй произнесу эту тираду. Но не раньше.

Уже на подъездах к Барабинску нас останавливает сотрудник ГИБДД. Властно взмахнув жезлом, он вразвалку подходит к нашей «Тойоте».

- Ваши документы! – требует страж закона. – Откройте багажник.

В багажнике покоится карабин «Сайга» на случай нападения. Незарегистрированный.

Витек протягивает гаишнику «фиолет» (бумажку в 500 рублей), тот поморщившись, машет рукой, езжай мол.

- Вот так и живем, - с облегчением вздыхает Витек. – Они знают, что мы без «стволов» не ездим. Поэтому и прижимают. Раньше они меньше брали, да и поток машин больше был. Сейчас до нитки обдирают.

Возле следующего поста ГИБДД, почти на повороте на Барабинск, Витек высаживает меня, и отправляется дальше, габаритные огни его машины растворяются во тьме. На часах шесть вечера. Мороз, ветер и пустынная трасса. Простояв минут 40, я жутко замерз, и пошел греться в будку к стражам закона.

- Ты кто такой будешь? – удивляется мне сидящий в будке старлей. – Никак путешествуешь? Документы есть?

Вручаю им редакционное удостоверение, и объясняю цели своей поездки.

- Ну что, Паша, не дадим корреспонденту «Комсомольской правды» замерзнуть? – спрашивает напарника гаишник. – Давай, снимай рюкзак, сейчас чаю попьешь, и мы тебя на фуру до Омска посадим.

Испив чайку с гаишниками, я снова выхожу на мороз вместе с сержантом Пашей.

- Везет тебе, а я дальше Новосибирска никогда не ездил,- жалуется на жизнь Павел. – Сижу в этой дыре, где только и умеют что воровать. Вот недавно в церкви колокол украли, на металлолом сдать хотели. Так ты представь – эта «дура» весит больше тонны, его с колокольни спустили, увезли. И никто не заметил.

- А ты взятки берешь? – спрашиваю его прямо.

- А кто их сейчас не берет? – смущенно отзывается сержант. – У меня жена, сын вот родился. А где денег взять? Вот и не задавай тогда глупых вопросов.

Через минут 15 стояния на морозе, Паша наконец-то остановил фуру с омскими номерами.

- Запрыгивай, и счастливого пути! – напутствует меня гаишник, и тут же бежит в свою будку. Лицо его на вид краснее помидора.

Водитель грузовика «Даф» Миша сначала немногословен. Видимо видит во мне замаскированного «милиционера». Но когда я рассказываю свою историю, он ухмыляется, и сменяет «гнев на милость». И уже через несколько минут мы оживленно болтаем.

- Я обычно никого не беру: у меня почтовый груз, - рассказывает Миша. – Ну, тут раз «мент» попросил. Да и ты вроде толковый парень. Ты кстати не смей меня на «вы» называть. Я ж не такой старый еще, в феврале только сорок будет.

Мы несемся со скоростью сто километров час, подпрыгивая на каждой кочке. В кабине грузовика – как в «рубке» электровоза, да и многотонная «фура» за спиной придает больше сходства.

В кабине тепло, и я проваливаюсь в сон, Миша же накручивает ручку громкости, и по салону плывут звуки саксофона Фаусто Папетти (Fausto Papetti).

За добрую сотню километров от Омска я просыпаюсь, и мы возвращаемся к степенной беседе: Миша в отличие от своего коллеги Валеры, проституток не любит, и всегда торопится вернуться к жене домой. Правда, случается это раза два в месяц.

- С этим кризисом нам зарплату вдвое обрезали, поэтому и кручусь,- сетует на жизнь дальнобойщик, затягиваясь сигаретой. – Жить то на что-то надо.

На подъездах к Омску, я понимаю, что окраины всех сибирских городов одинаковы: сплошные промзоны, гипермаркеты, недостроенные базы и грузовые терминалы. Увидел ты раз Новосибирскую окраину – и считай, побывал и в Омске и в Красноярске, и даже Новокузнецке.

Миша подвозит меня к остановке на краю Омска и вызванивает по телефону знакомого таксиста.

- Сейчас тебя заберут, - говорит мне водитель. – Отвезут на ЖД вокзал. Там и гостинца есть, и выезжать оттуда проще. Денег таксист много не возьмет, я его предупредил.

Я выскочил на мороз, взмахнул рукой на прощанье и пошагал к остановке. А Миша, погудев мощным клаксоном грузовика и распугав дремлющих на люке теплотрассы котов, поехал в гараж.

Передо мной был Омск.

На дорогу от Новосибирска до Омска ушло 15 часов, и 500 рублей, вместе с проездом на такси.

Завтра Петропавловск.

Полный отчет обо всем путешествии